PURE BEAUTY. КРАСИВ, КАК АПОЛЛОН. ДАВИД и Ко.

Не путать с Люцифером! Люций — брат и соправитель императора Марка Аврелия, любивший все удовольствия жизни, славившийся добрым нравом и участвовавший в успешном военном походе против Парфянского царства.

Интересный экспонат одного из лучших собраний римского портрета (Эрмитаж) — мраморный бюст императора Люция Вера, высеченный между 161 и 169 годами. Он одет в панцирь, украшенный рельефным защитным символом — головой Медузы Горгоны, и весь его парадный облик излучает силу и уверенность.

Главная художественная ценность скульптуры заключается в совершенстве передачи фактур и контраста гладко отполированной мраморной холеной кожи и мелких плотных кудрей, пушистых усов и бровей. Интересно, что император Люций Вер посыпал свои волосы золотым песком или блестками, чтобы быть похожим на древнегреческого героя Илиады — в представлении современников.

Использование уже известной в то время технологии в новом контексте (буравчик изобрели давно, но применять при изготовлении скульптур начали совсем незадолго до создания этого портрета) дает нам возможность наслаждаться глубиной рельефа и контрастной игрой светотени.

Мы тоже придумали новую технологию для передачи полутоновых изображений — хитро разрезали фотографии скульптур и загрузили в нейросеть, которая преобразовала плавные переходы оттенков во множество непрерывных зигзагообразных линий. Вновь соединенные фрагменты после небольшой доработки уже можно было печатать шелкографией в один цвет, сохранив визуальное богатство и выразительность.

Удивительная история связана со знаменитой статуей этого мужественного юноши.
В 1464 году Попечительский совет по строительству собора Санта-Мария-дель-Фьоре заключил первый контракт на создание скульптуры Давида. Ее планировали установить на крыше Собора. Из Каррары во Флоренцию доставили огромную глыба мрамора. Уже через 2 года первый автор прекратил работу, едва принявшись за обтёсывание ног фигуры, и контракт был расторгнут.

Лежащий во дворе Попечительского совета мраморный блок, прозванный Гигантом (il Gigante), оставался заброшенным в течение двадцати шести лет, всё это время подвергаясь воздействию атмосферных осадков. Данный факт беспокоил Совет, поскольку такой большой кусок мрамора не только был дорогостоящим, но и потребовал больших затрат при транспортировке во Флоренцию (это был путь длиной более 120 км — в XV веке, без современных кранов и фур).

По сообщению Джорджо Вазари, «ни у кого не хватало смелости взяться за испорченную глыбу мрамора, худо размеченную и отёсанную». В этой глыбе «было девять локтей, и на беду некий мастер Симоне да Фьезоле начал в ней высекать гиганта, но так плохо, что продырявил ему ноги, испортил всё и изуродовал».

25-летний Микеланджело принял вызов и обратился к попечителям Собора с просьбой продолжить работу над камнем: «Всё равно пользы от него никакой нет». Микеланджело использовал небольшую модель, сделанную из воска, последовательно увеличивая её.

Он работал ежедневно в течение двух лет, и в результате скульптуру решено было поставить у дверей Палаццо Веккьо вместо крыши собора Санта-Мария-дель-Фьоре, куда поднимать Гиганта было дорого и опасно.

Транспортировка статуи к стенам Палаццо заняла четыре дня. Она была установлена 8 июня 1504 года. Гиганта перевезли с участием более сорока человек, которые отвечали за буксировку и контролировали скольжение статуи внутри деревянной клетки по балкам, смазанных жиром.

Микеланджело завершил статую прямо на месте. Он вызолотил ствол дерева за правой ногой фигуры и пращу, добавил латунные гирлянды с позолоченными медными листьями, которые окружали голову наподобие победного венка, и «позолоченную набедренную гирлянду».

В 1873 году во избежание порчи от воздействия осадков и выветривания статуя была перенесена в специально построенную нишу с верхним светом в Академии изящных искусств. Её место на площади Синьории заняла копия, изготовленная в 1910 году.

Несмотря на особенные пропорции (крупную голову и кисти рук) весь мир продолжает считать вечно юного Давида эталоном красоты, неповиновения и мужества.

По удивительному совпадению еще одна скульптура, изображение которой мы поместили на флаконы, также была создана молодым 25-летним автором. Речь идет о бюсте Нептуна Ламберта-Сигиберта Адама 1725 года из Лос-Анджелесского окружного музея искусств.

Барочная экспрессия форм и движения потрясают. Игра светотени великолепно передает глубину чувств персонажа. Остается только удивляться, насколько успешно мастер совмещает миф и анатомически верные объемы, силу и задумчивость, трепет шевелюры и плаща на ветру и твердость характера, размах и покой.

Другой известной работой в соавторстве с братом, Николя-Себастьяном, стали фигуры Нептуна и Амфитриты, созданные специально для роскошного фонтана Версальского парка. Король-Солнце не застал окончание работ, и торжественно открыл это чудо инженерной и художественной мысли уже его правнук, следующий король Людовик XV.

Масштабы этого крупнейшего фонтана Версаля поражают. Он расположен в бассейне размером больше футбольного поля и украшен целой скульптурной армадой: Нептун в центре, Амфитрита и Океан по бокам, вокруг многочисленные тритоны, наяды, дельфины, вазы с морскими сюжетами — целым подводным миром, ожившим в камне. 99 водных струй создают впечатление настоящих морских волн и брызг. Была сооружена настолько сложная система, что запуск фонтана до сих пор становится целым инженерным представлением.

И, наконец, еще одного Нептуна скульптор Адам изваял для приема в Королевскую академию живописи и скульптуры. В настоящее время статуя бога водной стихии, касающегося океанских волн трезубцем, хранится в Лувре.
Очень любили воплощать образ морского царя итальянские мастера. Сохранились знаменитые фонтаны в Болонье (там своего Нептуна тоже зовут Гигантом) и Флоренции, множество картин, гравюр и рисунков. Изображения эпохи Возрождения особенно интересны тем, что тогда художникам были недоступны сохранившиеся классические скульптуры морского божества. Поэтому художники формировали образ Нептуна на основе личных представлений, и повелитель морей и океанов в итальянской традиции был больше похож на человека, чем на бога.